Сегодня 9 дней, как не стало легендарного тренера, дважды побеждавшего со сборной СССР на Олимпийских играх (в 1976-м и в 1988-м). БЦ вспоминает Анатолия Николаевича Евтушенко, человека, с именем которого связана целая эпоха в гандболе.
Отношение к его фигуре во вселенной отечественного ручного мяча всегда было противоречивым. И среди тех, кого он тренировал и среди тех, с кем работал. Многие высказывания, которые публиковались в том числе и в БЦ, носят, прямо скажем, пренебрежительный характер. Мы не станем поднимать дискуссию об ошибочности или правоте этих утверждений, сталкивать противников методов Евтушенко с его сторонниками. Древнегреческий философ Хилон говорил: τὸν τεθνηκóτα μὴ κακολογεῖν ("умерших не злословь"). Это изречение и возьмём за основу.
Собирался в Бауманку, попал в МАИ
Евтушенко родился 1 сентября 1934 года в Горловке Сталинской области. В послевоенные годы жил с семьёй в соседнем Лисичанске Ворошиловградской области, где учился и окончил с серебряной медалью школу №2.
Как и большинство сверстников, Толя мечтал об авиации, аэродромах и конструкторских бюро, где создают самолёты. Поэтому решил поступать в Московское высшее техническое училище имени Баумана.
По пути в советскую столицу юноше попался на глаза журнал "Огонёк", в котором он заметил снимок с подписью: "Чемпион СССР по баскетболу среди женщин — команда МАИ". А поскольку сам он активно занимался спортом, владел первым разрядом по стрельбе и вторым по плаванию, а ещё играл в волейбол, то решил, что нет лучшего сочетания, чем авиация и спорт. И подал документы в Московский авиационный институт на факультет №1 ("самолётостроение").
"Гандбол превратит вас в настоящих атлетов"
На первом курсе Евтушенко в спортивном клубе МАИ увлёкся баскетболом, а в 1955 году капитан футбольной команды Александр Утешинский познакомил его с Владимиром Кудрявцевым, страстным пропагандистом гандбола.
Он вывел ребят-новичков на футбольное поле, взял мяч и метательным движением сбоку направил его в "девятку". Сделав паузу, Кудрявцев изрёк: "Гандбол превратит вас в настоящих атлетов, даст силу и резкость, ловкость и быстроту, проверит на сообразительность и мужество... И учтите: ручной мяч вот-вот станет популярным". Проникновенная речь зацепила Евтушенко, и баскетбол он в итоге сменил на гандбол.
"Когда заканчивались учебные занятия, в общежитии МАИ раздавался звук трубы. По этому сигналу мы выходили на поле. Тренировались часа по три в любую погоду. Иногда после хорошего дождя походили на кочегаров.
Руководил нами Утешинский, хотя до этого он тоже почти ничего не знал о гандболе. Но поскольку в МАИ учились студенты из ГДР, по нашей просьбе они привезли учебник по гандболу, и тренер перевёл его на русский язык. Вот тогда-то мы и познакомились с историей этого вида спорта", — делился воспоминаниями будущий новатор игры в книге "С мячом в руке" ("Молодая гвардия", 1986 г.).
От 11 на 11 — к 7 на 7
Впервые команда МАИ, где Евтушенко выполнял обязанности центрального защитника, засветилась в гандболе 11 на 11 в 1956 году. В дебютном чемпионате СССР маёвцы заняли 11-е место среди 14 участников. А на следующий год они выиграли всесоюзное первенство общества "Буревестник".
В 1958 году Анатолий защитил диплом и получил место в одном из авиационных КБ. Но про гандбол не забыл: утром совершал пробежку, а после работы спешил на стадион. По домам гандболисты разъезжались, согласно его рассказам, когда вратари уже не видели мяча из-за темноты.
В 1959 году МАИ стал серебряным призером союзного первенства, и на команду обратили внимание серьёзные специалисты. Утешинского, решившего сосредоточиться на профессии инженера, сменил на тренерском мостике Леонид Зайцев. В следующем сезоне ему удалось привести команду студентов к золоту чемпионата СССР, а через год — ко второму в её истории серебру.
Евтушенко мечтал попасть на чемпионат мира-1963 в Швейцарии, но "футбольный" вариант гандбола стал стремительно уступать место зальной разновидности игры. Так что в составе сборной СССР ему выступить так и не довелось.
"Яшин получил штук 20 и сказал: ну вас, я за сезон меньше пропускаю". Каким был гандбол 11 на 11?
Да и гандбольная команда института, которую покинул Зайцев, оказалась на грани выживания. Но поскольку ректор Иван Образцов хотел видеть упоминание МАИ в спортивных газетах так же часто, как ЦСКА и "Динамо", её удалось сохранить. А спешно переориентировать коллектив на формат 7 на 7 взялся уже Анатолий Николаевич…
"Не обладал в глазах именитых гандболистов авторитетом"
Любопытно, что за право выступить в высшем дивизионе первенства СССР маёвцам пришлось сразиться с командой МВТУ (куда изначально планировал поступать Евтушенко). С этой задачей "авиаторы" справились, став чемпионами Москвы, а в основном турнире заняли 5-е место среди 11 участников.
"Наши длительные (по 3-4 минуты) атаки оказывали сильнейшее психологическое давление на соперников, лишая уверенности даже тех спортсменов, которые явно превосходили нас в технике. Мы постоянно искали новые формы коллективной игры. Например, первыми применили защиту 5-1", — поведал Евтушенко в своей книге.
Молодой тренер быстро смекнул, что одними доморощенными игроками успеха не достичь и начал приглашать ярких ребят из других команд. Мотивирующим фактором было место студента или аспиранта в престижном вузе, а ректор Образцов помогал решать "легионерам" жилищный вопрос. Среди первых восходящих звёзд в МАИ оказались Юрий Климов и Сергей Журавлёв.
"В 1965 году мы предложили совершенно новые варианты атаки, в которых участвовали сразу четыре "бьющих" игрока (в большинстве команд той поры было по два бомбардира). И гандболисты МАИ, овладевшие новой тактикой, завоевали звания чемпионов страны (одержав 11 побед в 11 матчах).
Команда совершила стремительный взлёт. Но именно тогда я начал утрачивать контакт с игроками. Я не понимал некоторых ребят, занимавшихся спортом только ради того, чтобы построить собственное благополучие.
Вскоре нескольких маёвцев пригласили в сборную СССР. Перед ними открылись новые перспективы, и наша команда совсем перестала их интересовать. Они только числились в ней. Я же предъявлял к новым звёздам те же требования, что и к ветеранам. Как педагог я был недостаточно опытен, чтобы повлиять на психологический климат в команде, а как спортивный руководитель не обладал в глазах именитых гандболистов достаточным авторитетом", — писал в книге Евтушенко.
9 игроков — за тренера, 9 — против
В 1966 году команда МАИ не просто не смогла защитить титул, а заняла лишь 8-е место в чемпионате СССР, едва не вылетев во вторую группу. Игроки провели собрание, на котором 9 человек высказались за то, чтобы тренер ушёл, и столько же — чтобы остался.
Честолюбивый наставник не стерпел и покинул коллектив. Вернувшийся в МАИ Зайцев твёрдой рукой навёл порядок, и в 1968 году команда вернула себе чемпионское звание.
Анатолий Николаевич продолжал работать инженером и старался избавиться от горечи и досады, которые мучили после памятного собрания (на нервной почве даже возникло аллергическое заболевание кожи). В свободные минуты рисовал на листках бумаги новые тактические схемы, записывал идеи, анализировал новшества, о которых сообщалось в специальной литературе. Изучал методики ведущих специалистов того времени: Зайцева, Бориса Акбашева, Яниса Гринбергаса, Николая Клусова, Георгия Шарашидзе…
Архив БЦ. "Шарашидзе молча выслушал нас и протянул за час до игры запечатанный конверт с планом…"
Ему удалось заглушить в себе голос оскорблённого самолюбия. Он учился тренерскому искусству, испытывая необыкновенный творческий подъём, благодаря чему родилось немало тактических и методических новинок. В тот период большую поддержку оказал председатель Центрального совета "Буревестника" Юрий Парфёнов, приглашавший Евтушенко на советы и заседания общества, посвящённые проблемам гандбола.
"Прошло всего три месяца, а мы уже обыграли Румынию!"
А когда стало известно, что в 1968 году Советский Союз примет участие в первом чемпионате мира среди студентов, именно Анатолию Николаевичу предложили возглавить команду СССР.
Перед поездкой в ФРГ тренеру удалось привлечь нескольких игроков основной сборной, включая Юрия Климова. Отчасти повезло, что и Владимир Максимов с Александром Пановым в тот период ещё выступали за краснодарский "Буревестник". Позже оба оказались у Евтушенко в МАИ.
Студенческая команда СССР вернулась с золотом, одолев в финале румын, где тон задавали четверо чемпионов мира — Георге Груя, Мирча Косташ, Ион Попеску и Ника Цезар. Для рулевого это был словно глоток свежего воздуха: "Прошло всего три месяца, как я был назначен тренером студенческой сборной. А мы уже обыграли Румынию! У меня словно выросли крылья. Студенческий чемпионат стал для меня тем самым праздником, "который всегда с тобой". Вскоре я получил приглашение стать старшим тренером сборной СССР".
Амбиции и провал
На чемпионат мира-1970 национальная команда ехала с большими амбициями. Во-первых, тремя годами ранее она уже играла в полуфинале. А во-вторых, подбор игроков позволял ставить самые смелые задачи: Климов, Максимов, Панов, а также Виктор Махорин, Юрий Соломко, Александр Кожухов, Михаил Ищенко…
Однако сборная СССР довольствовалась во Франции 9-м местом.
"Холодный душ, под который я попал, вернул способность реально оценивать положение вещей. И я со всей ясностью увидел наши недостатки, которые были заметны ещё на студенческом первенстве. Да, в Париже наши спортсмены сыграли на пределе своих возможностей. Однако этого, разумеется, было недостаточно для того, чтобы преодолеть дистанцию, отделявшую нас от лучших команд мира. Мы уступали лидерам мирового гандбола не только в росте, но и в функциональной подготовке. Наши спортсмены не могли все 60 минут поддерживать высокий темп… Разумеется, эти недостатки были видны не мне одному. Нас много критиковали, и я вовсе не был уверен, что останусь старшим тренером сборной страны", — откровенничал Евтушенко.
Время на атаку ограничили 1 минутой. А позже — 45 секундами
На своей дебютной Олимпиаде, в 1972 году, советская команда ограничилась 5-м местом. И чтобы продолжить работу на занимаемой должности, Анатолий Николаевич сыграл на опережение, выйдя к Федерации гандбола СССР с предложением принять радикальные меры.
Для привлечения высокорослых спортсменов было решено последовать примеру коллег из баскетбола, где клубных тренеров буквально вынуждали заниматься поиском и воспитанием гигантов. В регламенте соревнований появилось несколько важных пунктов: если в команде нет хотя бы одного 2-метрового гандболиста, она не допускается к турниру; клубы должны включать в состав ещё одного спортсмена ростом не менее 195 см (впоследствии и вратаря от 190 см); каждый из этих "великанов" в течение матча обязан отыграть не менее 15 минут (иначе команде засчитывается поражение); время на атаку ограничили 1 минутой (позже — 45 секундами).
"Сколько споров, сколько критики вызвали эти нововведения. Но мы не отступали.
Что же, несмотря на все издержки, привлекало нас в этом новом гандболе? Во-первых, увеличились скорости. Поэтому великовозрастные спортсмены, которые раньше большую часть матча спокойно отдыхали на скамейке, уступили места молодым, обладавшим скоростной выносливостью. Все тренеры поняли: если "скамейка" не играет, победить невозможно. Тогда, кстати, и число игроков в командах увеличилось с 12 до 14.
Во-вторых, выросло количество бросков. Если раньше за один тур (6 игр) команды выполняли в среднем по 240 бросков, то теперь — по 310-315. Сами броски стали более разнообразными: ведь когда время, отведённое на атаку, истекало, нужно было во что бы то ни стало поразить цель из любого положения.
В-третьих, намного чаще стали вступать в игру вратари. Между качеством официальных встреч и характером тренировок установилась строгая зависимость. И тот, кто не умел тренироваться по-новому, не мог рассчитывать на успех в матчах", — объяснял Евтушенко.
Кубок чемпионов и олимпийское золото
Современный гандбол во многом обязан тем новаторским решениям — и это отнюдь не преувеличение. Анатолий Николаевич был идейным вдохновителем, определявшим программу общих действий целого вида спорта не только в нашей стране.
Вместе с тем на различных тренерских совещаниях у него часто возникали споры с дипломированными коллегами, которые пеняли на то, что он, инженер, не понимает в педагогике. Чтобы закрыть навязанную тему "дилетантства", Евтушенко заочно отучился в Черкасском пединституте.
А вернувшись в команду МАИ, четырежды привёл её к золоту чемпионата СССР. И в 1973 году завоевал с маёвцами Кубок европейских чемпионов!
Студенческая революция: 50 лет первой громкой победе отечественного клуба в Европе
Спустя 3 года сборная СССР под его руководством добилась первого крупного успеха, взяв олимпийское золото. Если до монреальских Игр матчи внутреннего чемпионата проходили при скромной зрительской аудитории (не сравнимой с хоккеем, баскетболом и волейболом), то после триумфа-1976 всё резко изменилось: и зрители пошли на трибуны, и внимание прессы стало совсем другим. А главное — открылись новые гандбольные отделения в детско-юношеских спортивных школах.
Евтушенко буквально купался в лучах славы. Спорткомитет СССР наградил его золотой медалью как лучшего тренера страны. Обратите внимание на командные фотографии той поры. Наставник почти всегда по центру со своей фирменной улыбкой.
Олимпийский траверс. Монреаль-76. "Лишь победа в финале избавит от упрёков, что мы там случайно"
Он действительно был человеком большого артистического таланта. Пламенные мотивирующие речи про отцов, которые встанут из могил и спросят, что игроки сделали для победы, стали притчей во языцех. Самую обычную историю ему удавалось рассказать так, что она сразу становилась легендой!
"Понял, что рождается команда, которая будет непобедима"
Евтушенко слыл отменным психологом: не просто находил нужные слова, а подбирал ключик к каждому игроку. К примеру, одного мог отправить на дальний край скамейки запасных, второго откровенно не замечал, а третьего, наоборот, подзывал к себе для публичной поддержки. Вот очередной отрывок из книги "С мячом в руке":
"На Олимпиаде-1976 после проигрыша в 3-м туре югославам Максимов взвалил на меня всю вину за поражение. Володя, сказал я, пройдёт время, и никто не будет вспоминать, куда мы били мячи во встрече, которую проиграли. В памяти у людей останется другое: были в команде лидеры Максимов и Климов, был старший тренер Евтушенко, и они вместо того, чтобы побеждать, все разбирались, кто из них умнее.
Если ты видел, что мои установки неверны, почему же ты так неукоснительно им следовал? Чтобы доказать: Евтушенко хуже, чем Максимов, понимает гандбол? Предположим, тебе это удалось. Но какая тому цена?
У тебя дома две маленькие дочки. Они вырастут, и когда-нибудь, ты, старик, будешь рассказывать им о Монреале, о том, как ты оказался умнее Евтушенко. Но у тебя не будет золотой олимпийской медали, к которой они могли бы прикоснуться, а это прикосновение, поверь мне, было бы для них гораздо дороже, чем твои воспоминания о том, как ты обнаружил глупость Евтушенко…
Ну а чтобы определить моё будущее, мне вовсе не нужно заглядывать так далеко. Меня, вероятнее всего, завтра снимут с работы из-за того, что я не нашёл с тобой общего языка. Но, Володя, всё, что умел, я вложил тебе в руки. Вполне возможно, что я ошибся, но ты же мог исправить мою ошибку? Ты этого не сделал. И в итоге и я и ты — мы оба оказались виновными в поражении сборной СССР.
Когда Максимов поднял глаза, в них стояли слёзы, и в этот миг я понял, что именно сейчас рождается команда, которая будет непобедима".
Папа — как Гомельский
Многие годы из 20 с лишним лет работы в гандбольной сборной СССР перед глазами Евтушенко был живой пример легендарного Александра Гомельского, руководившего баскетбольной командой. Они во многом схожи. Прежде всего — умением находить общий язык и с начальством, и с игроками.
Оба помогали "своим", искали взаимную выгоду, ставили командные амбиции выше личных. А ещё пробивали зарубежные поездки, потому что понимали: спортсменам надо думать о семьях.
Как и в случае с Гомельским, многие подопечные звали его Папой. Анатолий Николаевич хорошо знал немецкий язык, поэтому часто возил команду как в Восточную, так и в Западную Германию, где ручной мяч пользовался большой популярностью. Те вояжи были во многом коммерческими: за выставочные матчи неплохо платили (игрок мог "поднять" до 2500 немецких марок).
Последним же городом в турне Евтушенко неизменно выбирал мегаполис с полным набором полезных магазинов, в которых спортсмены имели возможность "затариться" перед возвращением домой…
Да, он тяжело находил общий язык с помощниками в тренерском штабе, явно подчёркивая своё главенство, "присваивал" клубные комбинации и связки, запрещал импровизацию на площадке, принимал спорные решения в ключевые моменты игр, отчислял лидеров из состава (хотя некоторых возвращал), даже привлекал в сборную гипнотизёра… Всё это было. Но только действительно мудрые люди, когда-либо взаимодействовавшие с прославленным специалистом, поняли его философию. И не держат обид.
К слову, в 1977 году советская сборная выиграла первый молодёжный чемпионат мира. Евтушенко выбил для игроков хорошие призовые: по 700 рублей! Это в дополнение к званию мастеров спорта международного класса.
А олимпийское серебро в Москве-1980 Анатолий Николаевич компенсировал через 2 года золотом взрослого чемпионата мира.
Олимпийский траверс. 1980. Александр Каршакевич: "После финала было стыдно возвращаться в Минск"
Любил публичность, обожал направленные на него объективы
Сборная СССР эпохи Игр-1988 проповедовала "умный" гандбол: в её арсенале насчитывалось 17 основных комбинаций! В Сеуле команда одержала 6 побед в 6 матчах, и Евтушенко стал первым тренером, кому дважды удалось привести своих подопечных к олимпийскому золоту (этот результат в мужском гандболе смог повторить пока лишь француз Клод Онеста). Ту сборную старший тренер называл лучшей в 21-м веке.
Олимпийский траверс. Сеул-88. Андрей Тюменцев: "И крик Свириденко: Тюпа, вот оно, счастье!"
Советские кинодокументалисты сняли по мотивам Игр фильм под названием "Суперчемпионы". Во многих эпизодах читается, насколько Анатолий Николаевич был харизматичной персоной, любил публичность, обожал направленные на него объективы.
Сегодня без обиняков это надо зачесть ему в плюс, потому что предводитель отечественных гандболистов чувствовал ответственность за развитие любимого вида спорта. И когда у его войска всё получалось, он ощущал себя полководцем-победителем. Недаром в своей книге Евтушенко упоминает основоположника русской военной теории Александра Суворова!
"Были честолюбие, задор, какой-то козлиный гонор…"
Гандбольный обозреватель "Советского спорта", известный в прошлом игрок московского "Луча" Елена Рерих была прекрасно знакома с Евтушенко. Поэтому недостатка информации о ручном мяче в главном спортивном издании страны никогда не было. Интервью со старшим тренером сборной СССР выходили с регулярной периодичностью.
Лучшее из них, на наш взгляд ("Кто я — демократ или диктатор?"), было опубликовано 28 января 1989 года. Незадолго до того момента, когда Анатолия Николаевича "ушли" из сборной. Вот некоторые выдержки, благодаря которым можно оценить масштаб личности:
— Вы руководите сборной двадцать лет. Могли бы вы сравнить себя, как тренера, в начале пути и сейчас?
— В молодости мне казалось, что всё делаю только я. Были честолюбие, задор, какой-то козлиный гонор. Я был обидчив. И теперь вижу всё это во многих моих коллегах. Сейчас-то я знаю, что если есть какие-то успехи, то они все — плод коллективных усилий. Их очень трудно себе лично приписывать. Ведь мне сильно повезло, наш гандбол дал много талантов.
Мне как-то не хочется говорить, что я — руковожу. Мне это не нравится, потому что я не руковожу, а возглавляю коллектив. У меня на разных этапах было много сильных помощников. Может быть, моя удача заключалась в том, что я правильно чувствовал, что надо взять, что использовать.
— У вас были талантливые помощники. С ними связаны большие победы нашего гандбола. В 1976 году пришел Юрий Предеха, и команда стала олимпийским чемпионом. В 1982 году приходит Юрий Климов, и сборная выигрывает чемпионат мира. В 1988-м Спартак Миронович, и советские гандболисты во второй раз завоёвывают золото Олимпиады. Но перед приходом каждого были не лучшие дни. Приглашали бы вы их, если бы этих неудач не было?
— В 1986 году в сборной создалась критическая ситуация, и я один не мог из неё найти выход. А тут как раз созрела новая школа Мироновича. Мне говорят: "Анатолий, пора этих людей привлекать". Ведь в том-то, я думаю, и сила руководителя, что он лучшее, что есть, замечает и не боится этих людей взять в помощники. Если бы я, наоборот, делал вид, что не замечаю их, отбрасывал, мстил, был бы плохим человеком. А так горжусь тем, что всех лучших тренеров всегда приглашал и никого не бросил.
— Какие у вас взаимоотношения с помощниками, вы их подчиняете себе или работаете на равных?
— Это самый трудный вопрос. Руководить людьми очень тяжело. Если человек талантлив, он всегда сложен. Сложными руководить особенно опасно. Вначале я демократичен, стараюсь сделать вид, что мы на равных. Но, к сожалению, это не все понимают. Некоторые сразу начинают наступать.
Я с удовольствием уступаю разделы работ, лишь бы приносило пользу. Мы работаем творчески. Но когда чувствую, что возникает конфликтная ситуация, стараюсь коллегу возвращать к тому, что надо. А он уже недоволен, ищет поддержки на стороне. Из этой ситуации надо как-то выходить. Или постараться убедить, или приглашать общественность, или уж применять власть. Я не знаю, какое это впечатление производило на моих помощников, никогда не был на их месте. Каждый талантлив, да, это не так просто.
— Как на протяжении двадцати лет вам удаётся сохранять жажду победы? Ведь если тренер не заражён ею, то команда сразу почувствует...
— Ну, наверное, всё идёт от характера, от того, что толкает к деятельности. Не могу оставить недоделанных дел. Если за что-то взялся, то обязан выполнить на высшем уровне. А что касается того, КАК это удавалось... У меня всё время тревога была: страшно, что другие ушли далеко, нашли что-то новое в методике, технике, тактике.
— Это не те сомнения, которые понижают потенциал?
— Они меня, наоборот, толкают дальше. Когда возникает страх, что я сейчас проиграю, что отстал, не успею, тогда я думаю, изобретаю. Нет, нет, у меня это состояние в неуверенность не переходит. У меня один провал был, страшный — десятое место...
— Я как раз хотела об этом спросить. Ведь есть же всё-таки объяснение тому, что сборная вдруг стала неуправляемой и оказалась десятой на чемпионате мира-86…
— Я себя переоценил. Впервые. Мне было разрешено без докторской диссертации защищать профессорский доклад. А команда только что выиграла Суперкубок, получила звание суперчемпиона. Я считал, что там у меня всё в порядке. Три месяца, вставая каждый день в 4 утра, писал работу. И немножко отошел от сборной. Потому что точно знал, что мы всех "отлупим". Что ниже второго места не будем. Эта самоуверенность сразу была наказана, мгновенно.
Поэтому-то в спорте на всю жизнь победить невозможно. И тот человек, который это твёрдо чувствует каждый день, каждый час, вот тот и может держаться.
— Силы-то откуда на это берутся?
— Весь свой режим подчиняю… я бы даже не сказал — работе… подчиняю спорту. Не курю, играю в теннис, плавал одно время. Сейчас понимаю, что времени на то, что не связано со спортом, не хватает.
Катастрофически не хватает времени на лирику, на дружбу. Очень тяжело расплатился за это со своими коллегами. Я их как-то оттолкнул. Я-то думал, что у меня с ними всё нормально. А они посчитали, что я зазнался. Начались критические выступления в мой адрес. Я просто всем своим нутром почувствовал, что виноват.
— Это когда произошло?
— Год назад, когда тренеры письмо руководству написали. В котором часть из них отказывала мне в доверии. Не скажу, что я был им благодарен. Я просто сразу опомнился. Получалось: своим поведением позволил людям против меня объединиться.
Я не стал их осуждать, а вначале посмотрел на себя. Значит, я был виновен. Это ведь я, возглавляя коллектив, пользуюсь коллективными мыслями, трудом. Вот мы сейчас победили на Олимпиаде, а меня мучит проблема, как разделить славу? Но славу разделить невозможно. И как мы будем дальше работать, зависит от ума, честолюбия тех, кто этой славой повязан. А ведь нам надо сохраниться, надо сейчас восстановиться для следующих побед. В организации этих непрерывных побед вся жизнь — в поисках, труде, сомнениях...
— И конфликтах?
— Конфликтов тоже много. Но они не толкают вперед, они вредят. Умом понимаю, их не должно быть. Но куда денешься... Мне не хватает времени на моих коллег, которые меньше меня знают в спорте, в науке, не интересно с ними. А эти люди думают, что я зазнался, отворачиваются от меня или просто уходят. А потом в работе это сказывается.
— Насколько велики права главного тренера по отношению к игрокам, к коллегам?
— Думаю, что они в принципе не ограничены. Конечно, всем нам хочется, чтобы было просто: как приказал, так чтоб и делали. К сожалению, в жизни так не бывает. Стараюсь нигде не быть директивным. Особенно в работе с тренерами, в федерации. С игроками, конечно, приходится вести себя по-разному.
— Вы считаете себя тренером-демократом или диктатором?
— Считаю, что я разный. Так и должно быть. Один раз следует стать жёстким, чтобы игрок понял: ничего другого, кроме этой жёсткости, не должно быть. А другой раз — наоборот, вдруг неожиданно поменять пластинку, чего от тебя не ожидают. Одни считают, что я тяжёлый, жёсткий диктатор. Другие говорят, что я слишком мягкий. То есть я в принципе теперь не знаю, какой я. Как считаю нужным, так и веду себя.
— Если команда неудачно выступила, правомерно ли во всех случаях "казнить" тренера?
— Если произошла осечка, прежде всего виноват тренер. Но один он не может "идти не в ногу". Значит, виновата и система вокруг него. Коллективно нельзя допустить тяжёлой ошибки. И в этом следует всегда разбираться.
Тренеру надо дать право на риск в неосновных матчах. А за главные жёстко спрашивать. Иначе мы будем обманывать, обещать, что когда-нибудь команда заиграет. А где гарантия, что она к очередной Олимпиаде заиграет? Поэтому спрашивать надо.
— Оставляют ли спортсмены след в вашей памяти?
— Да, всё помнится. Особенно всё, может, не обостряется, а как-то отепляется, когда они уходят. Почему-то, к сожалению, мы к спортсменам относимся более любовно, тепло, чем они к нам. Чего-то я не улавливаю здесь… В Сеуле у меня была припрятана бутылка шампанского. И когда мы стали чемпионами, я её открыл и произнёс тост. Не за победу. Я сказал: "Вы, двенадцать человек, самые сильные в мире. Я мечтаю, чтобы и вы, и дети ваши, и внуки были самыми близкими людьми друг для друга". К сожалению, этого не получается. Почему-то не получается...
— А с людьми какими любите общаться?
— Раньше любил со всеми. А сейчас, к сожалению, только с теми друзьями, кто непосредственно помогает в победах. Это плохо. Но, увы, ничего нельзя сделать. У меня круг сузился до 10-15 близких друзей.
— А если скажут, что всё будет в жизни, только гандбола не будет?..
— Не знаю. Иногда кажется — хватит. Иногда трудно себя представить без него…
От Кувейта до Австрии
Евтушенко с Мироновичем вели сборную к Олимпиаде в Барселоне, но за 8 месяцев до её начала было сухо объявлено о том, что вводится принцип единоначалия — и Анатолия Николаевича попросили на выход.
Он очень переживал, что оказался не нужен. Никому. Как будто на фоне стремительно разрушающейся могучей страны под откос пошла и вся его жизнь. Легендарный тренер пытался найти спасение в клубной работе в Германии, тренировал сборную Кувейта (с которой выиграл чемпионат Азии и вывел на Олимпиаду-1996), успешно взаимодействовал с рядом команд в Австрии, где обрёл второй дом… Его методики использовали десятки, если не сотни европейских тренеров самого разного уровня!
Последние годы жизни Анатолий Николаевич посвятил физподготовке юниоров в одном из спортивных клубов Вены. Гордился тем, что поучаствовал в становлении теннисиста Доминика Тима (победителя Открытого чемпионата США 2020 года). При этом Евтушенко никогда не терял связи с Россией. И всегда подчёркивал: готов оказывать любую посильную помощь нашему гандболу.
Фото: из архива БЦ
