Легкая атлетика, школа Виктора Алексеева, метание копья, теплоход "Михаил Шолохов", Кубок СССР во Владивостоке, шефство над Николаем Валуевым. Какое отношение это имеет к гандболу? Самое прямое. Все это истории из жизни Виталия Пелешенко, запомнившегося феноменальными бросками. А "Быстрый центр" мимо таких историй не проходит.
С 1997 года Пелешенко живет во Франции, работает тренером, а его 18-летний сын Виктор уже подписал двухлетний контракт с участником лигочемпионского "финала четырех".
Мог на Олимпиаду в Сеул попасть
— Нашел о вас совсем немного информации. Только то, что вы в составе "Невы" выиграли первый чемпионат России. И чуть больше — про карьеру за рубежом.
— Ну я же не выигрывал титулы в составе сборной России. Разве что среди ветеранов, когда мы в 2012-м чемпионами Европы стали, и еще несколько раз медали брали. Да и в гандбол я поздно пришел. Хотел на Олимпиаду-1988 пробиться.
— Это в соперничестве с Юрием Нестеровым и Александром Рымановым?
— Не в гандболе. В легкой атлетике!
— ?!
— Да-да, в легкой атлетике. А конкретно — в метании копья. Занимался тогда в знаменитой ленинградской школе Виктора Алексеева, первого заслуженного тренера СССР. Он девять олимпийских чемпионов воспитал, у него сама Галина Зыбина тренировалась. Только я Виктора Ильича уже не застал… Кстати, в той же школе занимался и Николай Валуев. Он пришел к нам из баскетбола четырнадцатилетним — худенькие плечики, длинные ручки. Мы над ним шефство взяли. Он диск метал и благодаря легкой атлетике очень серьезно прибавил физически.
— А у вас какие достижения были?
— Звание мастера спорта получил. В 86-м или 87-м на мемориале Знаменских я обыграл самого Дайниса Кулу, олимпийского чемпиона 1980 года. Личный рекорд у меня был 75 метров, а на том турнире метнул за 74. До международника в итоге трех метров не хватило. Я же метал копье еще со смещенным центром тяжести, не планирующее.
— А что за история с отбором на Игры-1988?
— Отбирался в Сеул, жил на пароме "Михаил Шолохов", на нем потом наши олимпийцы в Корею отправились. Во Владивостоке тогда проводился Кубок СССР. Критерий отбора был простой: занимаешь место в тройке — едешь на Олимпиаду, становишься четвертым — едешь первым запасным. Я занял седьмое место. И потом судьба забросила меня в гандбол.
Якимович "по ушам" бросил — рук не успел поднять
— У этой судьбы есть имя?
— Ха, да когда я жил еще в Ворошиловграде (сейчас это Луганск), гандболом заболел. У нас всегда показывали матчи великого киевского "Спартака" Игоря Турчина. А имя судьбы — Валерий Сидоренко, он тренировал "Неву". Переломным стал тот отбор на Олимпиаду. Ну и вообще в легкой атлетике всегда было устойчивое мнение: если в двадцать не зацепил международника, нужно заняться чем-то другим.
Так вот, пришел побелеть за "Неву", на трибуне сидел довольно близко от команды. Сидоренко обратил на меня внимание, спросил, за кого играю и почему он раньше меня не видел. А я такой фактурный был, рост 201 и вес около 120. Рассказал, что занимаюсь метанием копья и в гандбол не играл никогда. Он предложил прийти на тренировку и попробовать. Пришел, попробовал… В плане силовой работы никаких проблем не было. А вот первый кросс до сих пор помню.
— Вас сразу в линию поставили?
— Вот и нет — в ворота! Я и первый матч на высшем уровне вратарем провел! Первый гол в 90-м пропустил в выездной игре против минского СКА. Михаил Якимович как дал в ближний "по ушам", я даже рук поднять не успел.
А когда проходил тур на нашей площадке, у меня больше сорока процентов надежности было. Не знаю, как так получилось: то ли попадали в меня, то ли просто везло, но вот такая статистика. А уже потом меня в линию поставили. Учился у Нестерова, олимпийского чемпиона Сеула. Дмитрий Торгованов тогда тоже уже играл. Было интересно, ребята мне многое подсказывали.
— Это они научили вас феноменальному броску с девяти метров из-за спины?
— Жизнь научила. Мы играли против "Каустика" в Волгограде. В наши ворота назначили девятиметровый, а я тогда в защите вторым играл. Устал уже к тому времени, чуть наклонился, руки упер в колени, следил за ногами линейного волгоградцев. И вдруг слышу свисток арбитра, фиксирующий взятие ворот. Как? А соперник мяч разыгрывающему отдал, тут же получил обратный и со спины бросил. Конечно, после игры получил по полной. Тренер был прав — я должен был стоять с поднятыми руками. Хотя даже не представлял, что такие броски вообще можно делать! Начал потихоньку тренировать, так и пошло…
— Много голов так забросили?
— В Македонии за "Пелистер", с которым выигрывал чемпионат и Кубок, один такой был. А за четырнадцать лет, что отыграл во Франции, — уже немало. Два вообще с центра площадки за пять секунд до сирены, даже камера не успевала снимать. Такие броски нужно тренировать, случайно их исполнить не получится. Со временем к этим трюкам привыкли, за спиной у меня по двое-трое стояли с поднятыми руками, а я отдавал влево-вправо, далее шли простые стяжки. Мы на этом немало матчей выиграли. А насчет бросков даже вратари потом после игр говорили: вот знаем, что ты бросишь, но как заходит мяч — так и не понимаем.
— В современном гандболе кто-то может исполнить подобное?
— Знаете, наверное, может. Красивейший гол забросил в четвертьфинале Лиги чемпионов против "ПСЖ" словенец Деан Бомбач из "Виве". Но у него это спонтанно получилось. Раньше такие броски очень часто в водном поло можно было видеть, особенно во времена Олимпиады-1980. По сути, тот же гандбол, только на воде, и темп очень медленный. Гандбол — такая игра, где подобные голы были и будут постоянно. Но чтобы такое делал один и тот же игрок, причем постоянно… Сейчас такого нет.
Доиграл по завету Трефилова
— А что для вас гандбол?
— Да десантура настоящая! Прыжки, бег, броски, силовая борьба, умение падать, особенно когда нужно добывать мячи "с кровью". Растет только тот спортсмен, который отдается делу полностью, без остатка. Подопечным всегда говорю: если ты не забросил — ничего страшного, когда ты после игры выходишь, а твоей майкой можно пол помыть. Ставь цель и стремись к ней. Без этого в спорте нельзя.
— Когда вы игровую карьеру завершили?
— В 45 лет. Играл пусть и не в Лиге чемпионов, но на хорошем профессиональном уровне.
В 2007-м во Франции проходил женский чемпионат мира, а сборная России играла в группе в Сен-Брие, где мы тогда жили с семьей. Мне позвонили из Федерации гандбола России и попросили быть переводчиком команды. Сразу согласился. Был со сборной все время — на тренировках, в столовой, на прогулках. У нас тогда интересный диалог с Евгением Трефиловым состоялся. Когда он узнал, что я в 41 год полные матчи бегаю, сначала не поверил. А потом дал совет: играй столько, сколько сможешь, чтобы потом никогда не говорить себе, что рано закончил. Старался следовать этому совету. А наша сборная чемпионом мира тогда стала. Моему Вите девчонки из команды майку подарили.
— Подопечных сейчас тоже в режиме "десантуры" воспитываете?
— Работаю главным тренером гандбольного клуба в Сен-Брие. У меня 330 человек, начиная с одиннадцатилетних, которых нужно чему-то научить. Наверное, я жесткий тренер. Но для меня главное — дисциплина. Если будут четко выполнять, что говорю, добьются успеха. В совсем жестком режиме я сына воспитывал. Он же мне заявил пять лет назад, что хочет поступить в спортивный класс по гандболу при команде высшей лиги "Ренн".
— А вы разве были против?
— Нисколько! Просто знал, что ему придется пройти там пять тестов по силовой подготовке. Так вот, взял его с собой на тренировку, и мы начали эти тесты отрабатывать. На турнике он висел с трудом, бегал — тоже. В итоге его стошнило, он упал. Я сказал, чтобы он собирал свой рюкзак и топал домой. Виктор заявил, что никуда не пойдет и сделает все, чтобы эти тесты пройти.
Через пять месяцев на экзаменах было 25 человек на пять мест. Сын выиграл два теста из пяти, а через неделю ему пришло письмо, что он зачислен. Виктор сказал, что все это было не зря, а я — что он все сделал честно. Можно ведь было просто попросить, так? Меня же во французской лиге все знают. Ну а потом что — приходить в зал и краснеть, глядя на его игру? Мне родители некоторых учеников звонят и спрашивают: зачем я так мучаю ребят на тренировках, что они плачут? Но как иначе воспитать в них бойцов, которые будут готовы ко всему?
Бабушка с улицы тоже может пас отдать
— Французский гандбол становился сильнейшим в мире на ваших глазах. Что такого есть у французов, чего нет у нас?
— Самое главное — подход к воспитанию гандболистов. Смотрел много матчей 70-80-х годов, а в 90-е все уже на моих глазах происходило. И могу отметить, что во Франции много работают над тем, чтобы гандболисты умели обыгрывать соперника один в один. Если задний игрок этого не умеет, то на его место можно поставить любую бабушку, чтобы передачи отдавала. Понимаете, если игрок задней линии не обходит защитника, значит, тот все видит и не устает. Надо обыгрывать, тогда второй защитник пойдет дыру в обороне закрывать, ну и тут уже передача, стяжка. Неумение сыграть в обход — главная проблема российского гандбола в последние годы. Знаете, как я учу обыгрывать?
— Как?
— Когда игроки устанут. То есть на тренировке довожу их до состояния усталости, а только потом мы начинаем работать над обыгрышем. В начале игры все свежие, а самое интересное всегда в концовке. Нужно показывать мастерство в ключевые моменты матча, в последний десяток минут. И, конечно, игра с линией, двоечки. Это база гандбола.
Ну и тренеры во Франции постоянно общаются. Каждое лето занимаюсь на тренерских сборах, где все равны. Например, у всех есть задание: продумать план против защиты 5-1 или 3-3. Ты должен не просто рассказать, а выйти на площадку и показать, в чем преимущество именно твоей схемы. Это очень полезно. В России, мне кажется, этого очень не хватает, все закрыты, и все закрыто.
Не нужно прятаться, нужно опытом обмениваться. Старое поколение российских тренеров продолжает проповедовать гандбол 70-80-х годов, но сейчас так никто не играет! Особенно с появлением комбинации "быстрый центр". Сейчас даже классический линейный ростом за 2 метра и весом за 110 кило практически не нужен. В современном гандболе больше ценятся атлетичные игроки. А еще в России сохраняются старые тренировочные циклы: четыре дня по три тренировки, день выходной — и четыре таких блока. Это убивает организм. Во Франции две тренировки в день по полтора часа, но очень интенсивные: турник, отжимания, работа на пресс, бег от ворот до ворот по три десятка ускорений. Кроссов на десять километров во Франции нет.
В России сыну сказали, что он слабенький
— У вашего Виктора есть российское гражданство?
— Я получил французский паспорт в 2005-м, но между нашими странами есть соглашение, что можно иметь и российское, и французское гражданства. Так вот, я поехал в российское посольство в Париже и сделал сыну российское.
— Его в юниорскую сборную Франции не привлекали?
— Пару лет назад пришло приглашение, в котором было сказано, что он в резервном составе. Виктор спросил меня тогда: нельзя ли выступать за сборную России? Ответил: делай выбор сам. Через час он его сделал. Стукнул кулаком по сердцу и сказал одно слово: Россия.
Он родился в 99-м в Бордо, где я играл вместе с двукратным олимпийским чемпионом вратарем Игорем Чумаком. Спросил сына, почему он сделал именно такой выбор — ведь он же, по сути, француз. На что Виктор ответил, что любит Россию. Конечно, я был горд.
В 2016-м сын провел два сбора в команде тогдашнего тренера Николая Чигарева. С нами интересный случай в Шереметьево произошел. Проходим паспортный контроль, и пограничник спрашивает о цели визита. Отвечаем: спортивные сборы. Он не может взять в толк, зачем французам на сборы в Россию. Объясняем, что сын хочет играть за сборную России, хотя и француз. Офицер даже встал и честь отдал, не поверил, что за границей патриоты России есть.
— Но в сборной он так и не сыграл...
— Чигарев сказал, что Виктор какой-то слабенький. Ну слабенький и слабенький — что я буду на это говорить? Половина лучших игроков Франции ростом по 188-190. Два метра там сами по себе не дают гарантии, что ты будешь великим. Не хочу сына хвалить, но этот сезон он провел очень сильно. Приезжаю на матчи — забрасывает много, в защите прибавил. Играть он может на позициях полусреднего и линейного.
После Нового года отлично сыграл за "Ренн" в защите против "Нанта". И там им заинтересовались. Предложили место в так называемом "centre formación", молодежном составе, откуда игроки попадают уже на взрослый уровень. Во Франции невозможно представить, чтобы восемнадцатилетний гандболист, не прошедший такую школу, сразу попал в основной состав серьезного клуба. В "Нанте" рассматривали еще парня из "Монпелье", но в итоге предпочли Виктора.
Хотя, скажу честно, не думал, что он выиграет конкуренцию — все-таки в "Монпелье" великолепная школа. С 1 июля 2018-го до 30 июня 2020-го он будет играть за "Нант" — во второй и первой командах. Плюс ему предоставляют возможность за два года получить диплом тренера, что тоже очень важно. Надеюсь, через два года Виктор Пелешенко станет основным игроком "Нанта" и пробьется в сборную России. Уже взрослую.
Жюли и Шарлотт Бонавентюра — топ-арбитры
— Когда искал информацию про вас, то обнаружил, что вы и судья. В каких дивизионах?
— Почти во всех, кроме сильнейшего. Так что работу арбитров тоже могу оценить профессионально. Стараюсь полностью погружаться в то, что делаю в конкретный момент. Если я арбитр, не обращаю внимания, что кричат тренеры. Если тренер — пытаюсь не замечать ошибок судей, а концентрируюсь на игре команды.
Но бывают всякие ситуации. Однажды судил матч, где в одной из команд играли трое моих учеников, а тренер другой меня еще тренировал. И вот сидел в раздевалке перед игрой и настраивался увидеть все и сделать как можно меньше ошибок, так как давление на меня в любом случае будет высоким. Команда того тренера уступила 20:21. Он подошел ко мне после игры и сказал, что проиграли, поскольку там-то я не увидел пробежку, а там-то фол "в игрока" и так далее. Ответил: Робер, а семь не реализованных пенальти — тоже моя вина? И все, претензий не стало.
— Сложно работать судьей?
— Очень. Часто слышу претензии от тренеров прямо во время игры. Один вывел меня из себя, пришлось даже остаться после матча и поговорить. Но только когда мы официальный протокол заполнили и компьютер выключили, чтобы никаких записей не было. Он мне предъявлял претензии как арбитру, а я ему сказал, что он совсем не управлял игрой как тренер. Линейного ставил не между первым и вторым, а в центре, в большинстве было несколько потерь, в защите у игроков руки опущены, ноги стоят параллельно. Каждому нужно заниматься своим делом.
— Знакомы с сестрами Жюли и Шарлотт Бонавентюра, судейство которых в матче сборных России и Словении на чемпионате мира вызвало много вопросов?
— Да, знаком. Абсолютный топ, лучшие арбитры Франции. Они не играли на высоком уровне, но судят великолепно. В поле работают очень уверенно. Никогда предвзятости за ними не замечал. Ошибки бывают у всех, мы живые люди, а не машины.
— За российскими судьями следите?
— Конечно, и довольно пристально. Вот смотрите, лучшей парой судей в России среди женщин считаются Виктория Алпаидзе и Татьяна Березкина. Познакомился с ними в Валенсии в 2015-м, когда они работали на первенстве мира среди девушек. Обратил внимание, что нет у них четких жестов, после которых понятна суть решения. Робкие какие-то. Смелее нужно быть, увереннее. Пусть с мужчин пример берут: Николай Володьков и Евгений Зотин, Дмитрий Киселев и Алексей Кияшко — отлично работают ребята.
Думал, заработаю на квартиру и вернусь в Россию
— Какой город во Франции можете назвать своим домом?
— По стране я поездил, конечно. Приехал сначала в Сен-Мало в Бретани, на берегу Ла-Манша. Потом переехал на юг в Бордо, затем играл в Седане — почти на границе с Люксембургом. Год назад вернулись в Сен-Брие — это тоже Ла-Манш, Англия напротив. Мой дом, моя работа сейчас здесь. Но все равно я на чужбине, хотя в Россию теперь езжу, как за границу. Россия остается для меня родиной, хотя и родился я в Луганске, где у меня мама и брат живут.
— Когда ехали за границу, думали, что навсегда?
— Вообще так не думал! Был уверен, что несколько лет поиграю, заработаю на квартиру и вернусь.
— Сейчас об этом уже не думаете?
— Почему? Поработаю еще лет десять до пенсии, а там посмотрим. Просто жизнь так затянула, что о возвращении как-то мечтать перестал.
Фото: личный архив Виталия Пелешенко
